НА ФРОНТАХ ГРАЖДАНСКОЙ ВОИНЫ

В марте 1918 г. новое большевистское руководство российского воздушного флота решило заняться учетом и вывозом из Архангельска скопившейся там за прошлый год англо-французской авиатехники. Была сформирована Чрезвычайная комиссия по разгрузке архангельского порта под председательством комиссара А.В. Можаева, в прошлом — рабочего одного из петроградских авиазаводов. Прибыв на место, Можаев обнаружил в архангельских портовых складах около 250 самолетов, значительную часть из которых составляли «сопвичи». Энергично взявшись за дело, он сумел наладить ежедневную отправку эшелонов с авиационными грузами в Вологду и другие центральные города России. В результате, когда 2 августа английский десант высадился в Архангельске, интервентам достались лишь 18 некомплектных «сопвичей» и два «ньюпора».

Эвакуированные машины распределялись по отрядам новосозданного Рабоче-крестьянского Красного воздушного флота (РККВФ). Необходимость в них возникла очень скоро: в России разгоралась Гражданская война.

Впервые красные летчики приняли участие в боях на «сопвичах» в июле 1918 г. В состав армейской группировки, действовавшей к западу от Царицына (ныне Волгоград) против восставших донских казаков был включен авиаотряд в составе 11 «полуторастоечных» под командованием В.В. Карпова.

Здесь надо заметить, что наименование «Полуторастоечный» или «Полу-торастоечник» никогда не употреблялось в России. Возможно, о таком названии этого аэроплана у нас просто не знали или же оно считалось слишком длинным и неудобным.

В документах того периода самолет почти всегда значился просто как «Сопвич». Значительно реже там можно увидеть «Сопвич двухместный» либо «Сопвич-развед-чик». При этом с транскрипцией английской фамилии «Sopwith» у переводчиков постоянно возникали проблемы. Единообразного его написания русскими буквами в годы Гражданской войны так и не выработалось, поэтому в документах наряду с «сопвичами» порой встречаются «сопиты», «сопвиты», «сопфиты», «сопуиты», «сопвисы», «со-пуисы» и даже (совершенно непонятно, почему) — «соперны»! Однако во всех этих случаях речь идет об одной и той же машине.

Но вернемся в донскую степь лета 1918 г. По прибытии на фронт отряд Карпова, получивший наименование Царицынского авиаотряда, сразу включился в боевую работу. Основной задачей красных летчиков или, как тогда говорили, красвоенлетов, была разведка. Задания на вылет, поступавшие от командиров наземных частей, обычно звучали довольно расплывчато: «Осветить такой-то маршрут или район». При этом назывался квадрат примерно 50 на 50 километров, в котором требовалось обнаружить казачьи отряды и, по возможности, определить их численность и направления движения. Несмотря на нехватку топографических карт и малое количество наземных ориентиров, большинство заданий выполнялось успешно. Заданий на бомбардировку было мало, но порой летнабы по собственной инициативе вручную сбрасывали на противника мелкие бомбы и обстреливали его из турельных пулеметов.

27 сентября Царицынский отряд понес первую потерю. Из-за поломки двигателя экипаж в составе летчика Козырева и летнаба Штюрмера (в другом документе — Штырмера) приземлился у станции Чир, в расположении казачьих войск.

Пилот пытался отстреливаться из револьвера и был убит, а летнаб сдался и впоследствии вступил в белогвардейскую авиацию (случай вполне типичный для Гражданской войны, когда многие белые летчики добровольно или по воле случая переходили на службу к красным и наоборот). Машина была отремонтирована, зачислена в 1-й донской казачий авиаотряд и в дальнейшем воевала против красных.

21 октября внезапно налетевший ураган уничтожил на аэродроме все самолеты Царицынского отряда. Оставшийся без материальной части отряд отправили на переформирование в Саратов. За время своего пребывания на фронте он совершил 169 боевых вылетов, сбросив 1500 кг бомб и более 11 000 листовок.

Помимо Царицынского авиаотряда, на донском фронте с сентября 1918 г. действовал 9-й армейский отряд РККВФ, состоявший из шести «сопвичей», на которых летали бывшие царские летчики, ветераны Первой мировой войны, мобилизованные в Красную Армию. Но «за власть Советов» они воевали недолго. 29 октября отряд в полном составе под руководством своего командира, бывшего поручика З.В. Снимщикова, перелетел к белым. Донская авиация пополнилась еще шестью самолетами с опытными летчиками.

На воронежском направлении против белоказаков в составе 8-й армии красных воевала на «сопвичах» Смоленская авиагруппа под руководством А.А. Кузнецова, сформированная летом 1918 г. из летчиков, прошедших обучение в Англии. Группа, состоявшая из двух отрядов (всего 12 машин), наносила бомбовые удары по железнодорожным узлам и другим тыловым объектам противника.

Так, 8 — 9 ноября экипажи Смоленской авиагруппы бомбили эшелоны на станциях Талово и Хреновая, сбросив в общем счете 46 25-фунтовых (10-кг) бомб. Согласно донесениям экипажей, «на станции Талово прямым попаданием разбит паровоз и много вагонов. Выход эшелонов со станции Талово временно прекращен». А с бомбардировкой Хреновой (вот уж, действительно, говорящее название) получился конфуз, поскольку к моменту налета эта станция уже была захвачена советскими войсками и «красные соколы» отбомбились по своим. К счастью, обошлось без жертв.

Из-за нехватки авиабомб красные летчики в ходе боев с белоказаками придумали сбрасывать на противника консервные банки и пустые бидоны из-под бензина с продырявленным дном. Эти посудины при падении издавали жуткий вой, вызывавший панику у казаков и их коней. Особенно эффективными они оказались в сочетании с мелкими осколочными бомбочками. С помощью таких «психических боеприпасов» был ликвидирован прорыв белоказачьей кавалерии у Боброва, а участвовавшие в нем конники обращены в бегство.

К осени 1918 г. «полуторастоечники», наряду с «фарманами-30» и «ньюпора-ми» различных модификаций, были самыми распространенными машинами в советской авиации. Всего на фронтах Гражданской войны их насчитывалось не менее сотни. Еще примерно столько же находилось в резерве и на складах.

Два «сопвича» входили в состав 2-го Олонецкого авиаотряда под командованием летчика И.С. Железнова, воевавшего в составе 3-й армии на Урале, под Нижним Тагилом против войск Временного Сибирского правительства. Еще четыре такие машины числились в 1-й Тверской авиагруппе, также воевавшей на Урало-Сибирском фронте.

Экипаж одной из этих машин в составе пилота Ф. Граба и наблюдателя И. Шульца одержал 16 октября первую в Гражданской войне воздушную победу, открывшую боевой счет красных летчиков. Во время разведки над железнодорожным разъездом Шамара их самолет был атакован белогвардейским истребителем «Ньюпор-17» из 33-го корпусного авиаотряда Сибирской ар-мии. Защищаясь, Шульц открыл ответный огонь из турельного пулемета. Пилот «Ньюпора» прапорщик Владимиров успел сделать всего несколько выстрелов, когда меткая пуля Шульца попала ему прямо в сердце. Смерть наступила мгновенно, и неуправляемый истребитель рухнул в тайгу. За этот бой Граб и Шульц получили от командования премию в 10 000 рублей.

Под Архангельском действовали против интервентов и белогвардейцев «соп-вичи» Костромской авиагруппы РККВФ, в которую также входили двухместные разведчики «Фарман-30» и одноместные истребители «Ньюпор» и «Спад». 15 сентября «Полуторастоечник» пилота Лаврова и летнаба Скробука был подбит зенитным огнем у станции Обозерская. Двигатель заглох, и летчику пришлось сажать машину прямо на рельсы железной дороги, поскольку вокруг, насколько хватал глаз, простиралась тайга. Захватив снятый с турели пулемет, экипаж скрылся в лесу и вскоре вышел к своим, а самолет был захвачен противником.

Интересно, что против «сопвичей» Костромской авиагруппы воевали точно такие же машины, входившие в состав так называемого Славяно-Британского авиакорпуса.

Это подразделение было создано по предложению полковника Моунда из состава британских экспедиционных сил, высадившихся на севере России. Оно состояло частично из английских пилотов, частично — из русских, бежавших от советской власти на оккупированную британцами территорию. С английской стороны в «авиакорпус» вошла эскадрилья многоцелевых двухместных самолетов Де Хэвил-ленд DH.9 под командованием капитана Робинсона, а с российской — авиаотряд из шести «сопвичей», которым командовал выдающийся летчик, лучший русский ас Первой мировой войны полковник А.А. Козаков (в «авиакорпусе» ему присвоили звание майора британской службы). Матчасть отряда состояла из самолетов, которые не успела вывезти из Архангельска комиссия Мо-жаева. Как уже говорилось, 18 разобранных и некомплектных «сопвичей» англичане, захватившие Архангельск, обнаружили в портовых складах. С помощью студентов городского политехнического училища, зачисленных в «авиакорпус» механиками, 16 машин удалось собрать и привести в летное состояние. Шесть из них включили в состав коза-ковского авиаотряда, а остальные считались резервными.

15 августа «авиакорпус» перебазировался из Архангельска на прифронтовой аэродром у станции Обозерская и приступил к боевой работе, заключавшейся в ведении разведки против частей 6-й армии красных, преграждавших англичанам и белогвардейцам путь к центру России. 11 сентября закончил формирование второй русский шестисамолет-ный отряд в составе «авиакорпуса», который возглавил капитан Белоусович.

На его оснащение пошли «сопвичи», еще остававшиеся в резерве.

К тому времени на Севере установи-лись два относительно стабильных участка фронта, разделенных между собой сотней верст почти непроходимой тайги. Один, получивший название «железнодорожного», пересекал магистраль Архангельск — Вологда, а другой — «двинский» или «речной» — проходил в районе слияния Северной Двины и Ваги. На этот, более отдаленный «речной фронт» 17 сентября перебросили отряды Козакова и Белоусовича. Там они расположились на полевом аэродроме Двинский Березник, а англичане остались в Обозерской.

Главной задачей белых летчиков на «речном фронте» стала борьба с Двинской флотилией красных, насчитывавшей до 40 вооруженных пароходов и барж. В октябре была произведена серия налетов, при которых несколько судов получили повреждения от авиабомб и пулеметного огня. В налетах одновременно участвовали до 11 самолетов, то есть практически все боеспособные машины. Правда, крупных боеприпасов у летчиков не было, а мелкие десяти- и двадцатифунтовые бомбочки не могли нанести кораблям серьезного ущерба. Тем не менее до начала ледостава немногочисленная белая авиация совместно с береговой артиллерией в значительной мере сковала активность красного флота.

12 ноября в одном из налетов на корабли Двинской флотилии прямым попаданием зенитного снаряда, выпущенного с канонерской лодки «Павлин Виноградов», был сбит «Сопвич» пилота капитана Коссовского и летнаба корнета Абрамовича. Взрывом самолету буквально оторвало оба левых крыла и он, кувыркаясь и разваливаясь на части, рухнул в Двину.

Летнаб погиб еще в воздухе, а летчик чудом остался жив и был вытащен из ледяной воды, но, как оказалось, лишь для того, чтобы спустя несколько дней быть расстрелянным по приговору вологодского ревтрибунала…

В декабре ударили 20-градусные морозы, и выяснилось, что двигатели жидкостного охлаждения Сиддли «Пума», стоявшие на «де хэвиллендах», не за-водятся при такой температуре. Боевую работу продолжали только «сопвичи», которым для облегчения запуска прямо в карбюратор заливали эфир. Но и на них полеты были связаны со смертельным риском, поскольку мотор мог в любой момент заглохнуть от переохлаждения, а вновь завести его в воздухе было невозможно. 24 декабря в одной из разведок из-за отказа двигателя разбился «Сопвич» капитана Свешникова. Пилот погиб, а его летнаб-англи-чанин выжил, сумев пройти восемь километров по глубокому снегу до ближайшей деревни.

В конце февраля 1919 г. пилот «Соп-вича» унтер-офицер Крапивин, летевший с поручиком Сахаровым из Двинского Березника в Обозерскую, из-за тумана сбился с курса. Когда закончился бензин, авиаторы сели где-то в районе устья Онеги и, «подкрепившись» спиртом из разбитого компаса, отправились на поиски жилья пешком. Двое суток они шли, замерзая и утопая в снегу, и лишь на третий день случайно наткнулись на ненецкое зимовье. «Дети тундры» радушно встретили неожиданных гостей, обогрели и отвезли на оленьих упряжках в Обозерскую..

Гораздо меньше повезло другому экипажу в составе пилота поручика Кравца и летнаба — англичанина Ноэля Ньюнена. 23 февраля их «Сопвич» был подбит зенитным огнем и совершил вынужденную посадку на территории красных, далеко за линией фронта.

Проплутав три дня по зимнему лесу, вконец обессилевшие летчики наткнулись на заставу красноармейцев. Сдаваться они отказались, и в завязавшейся перестрелке Кравец был убит, а Ньюнен — тяжело ранен и схвачен. Его дальнейшую судьбу выяснить не удалось, есть только косвенные данные, что в марте или в апреле англичанин умер в плену от последствий ранения.

5 марта при попытке взлета в условиях сильного ветра разбился еще один «сопвич». Погибли летчик Крапивин, которому всего две недели назад чудом удалось спастись в ледяной пустыне, и летнаб мичман Смирнов. Фактически зимой 1918/19 г. в белой авиации Севера регулярно летали только «полу-торастоечные», на которых в этот период держалась вся боевая работа Славяно-британского авиакорпуса. Кроме них, эпизодические полеты на разведку совершали лишь два «ньюпо-ра». Но весной ситуация резко изменилась. Во-первых, «оттаяли» английские «де хэвилленды» из эскадрильи капитана Робинсона, а во-вторых, из Великобритании прибыла новая крупная партия боевых машин — 33 DH.9 и DH.9A, несколько двухместных разведчиков RAF RE.8 (у нас называвшихся «Ариэйт») и 15 истребителей Сопвич «Снайп». Это позволило значительно снизить нагрузку на уже порядком изношенные «полуторастоечные». Тем не менее уцелевшие «ветераны северного фронта» продолжали активно летать все лето.

Наиболее успешной их операцией стал спланированный Козаковым и проведенный 17 июня 1919 г. штурмовой налет трех «сопвичей» с русскими экипажами в сопровождении «Снайпа» английского майора Кэрра на аэродром Пучуга, где базировался 1-й морской истребительный отряд красных.

Этот отряд, расположившийся в конце мая вблизи от линии фронта, начал доставлять беспокойство белой авиации, так как его летчики неоднократно пытались перехватывать самолеты Славяно-британского авиакорпуса. В одном из боев им удалось серьезно повредить «Полу-торастоечник» поручика Бабаненко.

Козаков решил уничтожить противника на земле. «Сопвичи» сбросили на аэродром бомбы, а затем сделали несколько кругов над ним, обстреливая ангары и другие постройки из турель-ных пулеметов. В результате на аэро-дроме погибли два красноармейца, было взорвано бензохранилище, сгорел истребитель «Ньюпор», а еще один «Ньюпор» и один «Спад», стоявшие в ангаре, получили тяжелые повреждения. Атакующие вернулись без потерь. На следующий день красные, опасаясь повторения налета, отвели истребительный отряд в тыл. Таким образом, цель налета была достигнута. Впрочем, надо заметить, что его успеху в немалой степени способствовало то, что аэродром Пучуга не имел никакого зенитного прикрытия.

Между тем количество «сопвичей» в Славяно-британском авиакорпусе продолжало сокращаться, но не по причине боевых потерь, а из-за аварий и физического износа машин. К осени 1919 г. из 16 «полуторастоечных», с которыми «корпус» год назад начинал боевые действия, в строю остался всего один, а главные роли теперь играли «снайпы» и «де хэвилленды».

Посмотрим теперь, как обстояли дела с «сопвичами» по другую сторону линии фронта.

Авиация красных осенью 1918 г. столкнулась с очень серьезной проблемой. Потеря бакинских, а затем и северокавказских нефтепромыслов оставила РСФСР без бензина.

Другие районы нефтедобычи на территории, подконтрольной большевикам, тогда еще не были открыты, а импорт полностью блокировали интервенты и белогвардейцы, окружившие советскую республику «железным кольцом фронтов». Особенно остро эта проблема встала к весне 1919 г., когда военная обстановка потребовала активизации действий ВВС, но заливать в бензобаки самолетов было уже нечего: складские запасы топлива полностью иссякли. Сначала в ход пошел низкооктановый бензин 2-го сорта, затем газолин и гептан, а когда закончились и они, пришлось изобретать различные суррогаты.

Наибольшее распространение получила так называемая «казанская смесь марки «А» (в просторечии — «казанка»), состоявшая из керосина, газолина, метанола и эфира. Также использовались разнообразные спиртовые смеси, носившие обобщенное прозвище «авиаконьяк». Как правило, они состояли из этилового и метилового спиртов, а также ацетона и серного эфира в различных пропорциях. В этой ситуации выяснилось, что моторы «сопвичей» и истребителей «Ньюпор» гораздо менее требовательны к качеству горючего, чем более мощные, но «капризные» рядные двигатели «Испано-Сюиза», BMW или «Аргус». Причем ротативные двигатели «Гном», «Рон» и «Клерже» могли работать не только на «казанке» и «авиаконьяке», но даже на чистом винном спирте, бензоле и толуоле. Благодаря такой «всеядности» советские авиачасти, летавшие на аэропланах с этими моторами, сохранили боеспособность в период бензинового кризиса.

А летать им приходилось много. На 1919 г. пришелся пик Гражданской войны.

Весной и летом основные события разворачивались на Восточном фронте, где Красная Армия сперва отражала наступление белых войск под командованием адмирала Колчака, а затем сама перешла в контрнаступление, погнав неприятеля на Урал и далее в Сибирь.

В начале июня ожесточенные бои шли на рубеже реки Белая в районе Уфы. На ее восточном берегу закрепились колчаковцы, а с запада наступали части 25-й (чапаевской) и 31-й дивизий красных. В составе красных войск действовали шесть авиаотрядов, в том числе 11-й разведывательный, вооруженный «сопвичами». Правда, во всех этих отрядах к началу боев числилось всего 15 боеспособных машин, из них три «полуторастоечника», но использовались они с максимальной отдачей.

Операция по форсированию Белой началась 7 июня. Красные захватили небольшой плацдарм на восточном берегу, но дальнейшему их продвижению препятствовал меткий фланговый огонь колчаковской артиллерийской батареи, державшей под прицелом весь плацдарм и участок реки, по которому на лодках и плотах переправлялись красноармейцы.

Утром 8 июня по приказу командующего советскими войсками командарма Фрунзе экипажи «сопвичей» из 11-го отряда сбросили на батарею 90 кг бомб, заставив ее замолчать. Это позволило активизировать переброску войск и начать бои за расширение плацдарма.

На следующий день ожесточенная битва развернулась у села Вотякеево, где элитные колчаковские части попытались контратаками сбросить чапаев-цев в реку. И вновь на помощь красноармейцам пришла авиация: 11 оставшихся у них к тому моменту боеспособных самолетов, в том числе все три «сопвича», вылетели на штурмовку вражеской пехоты.

Бомбами и пулеметным огнем с низких высот противник был рассеян. Контрудар белых провалился. Все советские аэропланы вернулись на свой аэродром, но в большинстве из них зияли пулевые пробоины.

9 июня красноармейцы заняли Уфу, а колчаковцы начали отход по всему фронту. Операция по форсированию реки Белой успешно завершилась. Она была одним из немногих на Гражданской войне примеров прямого взаимодействия авиации с наступающими наземными частями. Советские авиаторы работали 7 — 9 июня с большим напряжением, совершая в среднем по 5 — 6 боевых вылетов ежедневно. Особенно отличились пилоты «сопвичей» Савин, Томашевский и Южак, награжденные за эту операцию орденами Красного Знамени.

У белогвардейцев в Сибири тоже имелись три «сопвича», попавшие к ним благодаря перелету к противнику осенью 1918 г. красных летчиков Муратова, Снегирева и Котельникова. «Перелетчиков» отправили служить в тыл, а самолеты зачислили в 10-й авиаотряд колчаковской армии.

А в июле 1919 г. на помощь белогвардейцам в Сибирь из Франции прибыла разведывательная эскадрилья в составе 17 двухместных «полуторастоечни-ков». Весь летный и аэродромный персонал эскадрильи составляли французы, которые, помимо самолетов, привезли с собой большое количество разнообразного аэродромного оборудования, включая хорошо оснащенную ремонтную базу. В начале августа эскадрилью отправили на фронт. Примерно месяц французы периодически летали на разведку и аэрофотосъемку большевистских позиций, доставляя ценные сведения о противнике, хотя интенсивность их работы, в общем, была невысокой.

За время пребывания на фронте французские летчики совершили в общем счете всего 45 боевых вылетов, то есть в среднем каждый экипаж поднимался в воздух один раз в 10 дней. У располагавшихся на соседнем аэродроме кол-чаковских авиаторов, летавших на более старых и порядком изношенных машинах, они вызывали жгучую зависть своими новенькими самолетами, высоким денежным довольствием и щегольским обмундированием.

В сентябре пришло известие о том, что Франция прекращает интервенцию и отзывает свои войска из России. Самолеты остались на месте, но за каждый из них белогвардейскому правительству Сибири пришлось заплатить кругленькую сумму — по 500 тысяч рублей золотом. Пять бывших французских «сопвичей» передали 3-му Сибирскому авиаотряду, а остальными вооружили 14-й Сибирский отряд, ранее летавший на американских бипланах LWF «модель V» (этот самолет в России прозвали «Вильсон-Стюртеван», а белые летчики ненавидели его за высокую аварийность и пожароопасность).

Последнюю попытку остановить наступление Красной Армии колчаковцы предприняли осенью 1919 г. на рубеже реки Тобол. Действия белых войск здесь поддерживали 3-й и 14-й отряды «сопвичей», размещенные у станции Вагай под Ялуторовском. Примерно на сотню километров южнее, у станции Зырянка базировался 10-й Сибирский отряд, в котором также было три «полуторастоечных».

В сентябре и начале октября белые летчики неоднократно вступали в воздушные бои с аэропланами красных, однако большинство этих стычек за-канчивалось безрезультатно. Однажды, 7 октября, в небе над Тоболом встретились два «сопвича», на одном из которых были нарисованы круги цветов российского флага, а на другом — эмблемы советских самолетов Восточного фронта — черные пятиконечные звезды.

Красному пилоту Батурину удалось незаметно подойти к противнику сзади-снизу и с кабрирования дать меткую очередь из синхронного пулемета. У колчаковского аэроплана был пробит бензобак, а его пилот прапорщик Вол-ковойнов получил ранение в руку. Не растерявшись, белый летчик заложил вираж, чтобы дать возможность своему летнабу капитану Янковскому открыть ответный огонь из турельного «Льюиса». Но Батурин, заметив приближение еще двух белогвардейских аэропланов, решил не рисковать. Быстро развернувшись, он со снижением ушел на свою территорию. Белые его не преследовали. Управляя самолетом одной рукой, Волковойнов все же сумел привести машину на аэродром и благополучно совершить посадку.

Единственным успехом колчаковской авиации за время боев на Тоболе стало уничтожение привязного аэростата, с которого красные корректировали огонь своей артиллерии, расположенной на западном берегу реки. Поскольку у белых летчиков не было зажигательных пуль, а обычные боеприпасы не причиняли баллону почти никакого вреда, стоянку аэростата пришлось бомбить. С этим заданием справился экипаж «Сопвича» — пилот штабс-капитан Муромцев и летнаб капитан Вощил-ло. Налет они произвели ночью, когда баллон, подтянутый лебедкой, висел на тросе вплотную к земле. Муромцев подлетел к стоянке воздухоплавателей на малой высоте с приглушенным мотором, и две бомбы, сброшенные летна-бом, разорвали аэростат в клочья. Красные сразу открыли бешеную пальбу из винтовок и ручных пулеметов, в резуль-тате чего самолет вернулся на аэродром с десятком пробоин, а капитан Вощилло получил тяжелое ранение.

14 октября большевики форсировали Тобол и начали стремительное продвижение на восток, вдоль Транссибирской магистрали.

Организованное сопротивление колчаковских войск было сломлено. 3-й и 14-й Сибирские авиаотряды эвакуировались в Иркутск. В конце декабря, когда к городу приближались передовые части Красной Армии, там вспыхнуло эсеро-большевистское восстание. Большинство белых летчиков, понимавших, что Гражданская война фактически ими проиграна, перешло на сторону повстанцев. Восставшие захватили Иркутск и вскоре объединились с подошедшими с запада красноармейцами.

3-й и 14-й Сибирские отряды были переименованы в 1-й и 2-й авиаотряды Восточно-Сибирской Советской Армии (ВССА). А в начале 1920-го их объединили с 28-м и 29-м отрядами РККВФ, с которыми бывшие колчаковские летчики всего пару месяцев назад воевали на Тоболе. В апреле произошло очередное преобразование: авиаотряды ВССА включили в состав Народно-революционной армии (НРА) новообразованной Дальневосточной Республики.

К августу 1920 г. «военно-воздушные силы» этого эфемерного просоветского государственного образования состояли из пяти «сопвичей», двух «фарманов-30» и двух одноместных «ньюпоров», причем часть машин постоянно находилась в ремонте. Тем не менее авиация НРА принимала участие в боях против войск сибирского казачьего атамана Семенова. В сентябре экипаж одного из «сопвичей» (пилот Ф. Калитни-ков, наблюдатель Г. Барчук) бомбил штаб Семенова в городе Чита, что заставило атамана сменить резиденцию.

Летом 1921 г. уже довольно ветхие «сопвичи» участвовали в походе Народно-революционной армии против объявившего себя «правителем Монголии» и «потомком Чингисхана» полусумасшедшего барона Унгерна.

Последние три или четыре «сопвича» НРА оставались в строю вплоть до полного освобождения Дальнего Востока и Приморья от так называемой «земской рати» — вооруженных формирований владивостокского буржуазно-демократического правительства.

На юге европейской территории России и на Украине советские авиаотряды, вооруженные «сопвичами», в 1919 г.

воевали против белогвардейцев генерала Деникина. В частности, пять «полу-торастоечных», в том числе один одноместный, входили в состав авиации 10-й армии красных, пытавшейся в мае 1919 г. отразить наступление деникин-цев на реке Маныч.

Из-за некачественного спиртового горючего, применявшегося красными летчиками, многие боевые вылеты заканчивались вынужденными посадками. Показателен в этом отношении случай, произошедший с командиром 15-го авиаотряда Казимиром Рудзитом. При возвращении из разведки, еще над вражеской территорией, заглох мотор его «Сопвича». Рудзит сел в степи, но при посадке сломал переднюю кромку и лонжерон нижнего крыла. Не желая бросать машину, летчик связал треснувший пополам лонжерон случайно оказавшимся в кабине куском телефонного провода, а затем, залив в карбюратор из фляжки порцию эфира, запустил двигатель и взлетел. Вскоре мотор остано-вился снова, но набранная высота и попутный ветер позволили летчику планировать почти 20 километров и все-таки перетянуть через линию фронта.

30 июня под Царицыном (ныне Волгоград) летчик Шнель и летнаб Базилик на «Сопвиче» атаковали колонну белогвардейской кавалерии численностью около 1500 сабель. Осколочными бомбами и пулеметным огнем колонна была рассеяна, и это почти на сутки задержало наступление белых.

24 августа 1919 г. для борьбы с прорвавшим фронт и совершавшим рейд по советским тылам кавалерийским корпусом генерала Мамонтова в Москве была сформирована Авиагруппа Особого Назначения (АГОН). Изначально в нее вошли 15 самолетов, реквизированных из московской авиашколы, в том числе три «сопвича», но в дальнейшем группа пополнилась еще десятком аэропланов разных типов, среди которых был даже один четырехмоторный бомбардировщик «Илья Муромец».

С 9 сентября АГОН базировалась в городке Кшень, откуда ее экипажи совершали полеты с бомбами на поиск противника. Но мамонтовцы быстро перемещались по лесным дорогам, хорошо маскируясь и постоянно меняя направление, поэтому обнаружить их основные силы долго не удавалось. Только 17 сентября экипаж «Сопвича» (пилот Герасимов с летнабом Гореловым) отыскал белогвардейский обоз и сбросил на него восемь мелких бомб. На следующий день лил дождь, сделавший полеты невозможными, а 19 сентября уже три «сопвича» в сопровождении «Ньюпора» обрушили на белых конников 18 авиабомб и 15 фунтов стальных стрел.

21 сентября «сопвичи» снова атаковали белогвардейцев, но в этот раз налет для них закончился трагично. Самолет пилота Братолюбова — командира отряда, сформированного из инструкторов московской авиашколы, был подбит и совершил вынужденную посадку в расположении противника. Желая спасти товарища, летчик Герасимов посадил свой аэроплан рядом с ним, но на пробеге его «Сопвич» налетел на пень и сломал шасси. Герасимов и Братолю-бов были захвачены в плен и расстреляны, а их летнабы Минин и Горелов отправлены в харьковскую тюрьму, откуда их через два месяца освободили занявшие Харьков красноармейцы. В тот же день белые конники завершили свой рейд и ушли обратно за линию фронта, а еще через несколько дней была расформирована и Авиагруппа Особого Назначения.

Аварии, катастрофы и боевые потери неуклонно снижали численность советских «сопвичей». В результате к началу весенне-летней кампании 1920 г.

в составе РККВФ оставалось не более 70 таких машин. Около десятка из них находилось в авиаотрядах Западного (польского) фронта. Еще примерно столько же — на Южном фронте, а остальные— на различных тыловых авиабазах, складах, в резервных отрядах и летных школах.

Боевое применение «полуторастоеч-ных» против поляков не отмечено никакими яркими эпизодами: «сопвичи» возили курьеров, различные донесения и совершали рутинные полеты на разведку. Ту же работу они в основном выполняли на Южном (врангелевском) фронте, но здесь их еще пытались использовать в качестве бомбардировщиков. Так, 5 апреля четыре «сопвича» из 13-го Казанского и 48-го разведывательного отряда атаковали белогвардейский аэродром у Джанкоя. Но одному из самолетов из-за отказа двигателя пришлось совершить вынужденную посадку на том самом аэродроме, который он должен был разбомбить. Аэроплан был захвачен, а экипаж — расстрелян белогвардейцами. Остальные машины отбомбились неточно, не причинив никакого урона противнику.

Более успешным был белогвардейский налет, состоявшийся 11 августа на советский аэродром в Темрюке. Пара «де хэвиллендов» из 1-го отряда Русской армии (это наименование командующий белых сил на юге России барон Врангель 14 мая 1920 г. присвоил своим войскам) уничтожила там прямым попаданием пудовой бомбы один из красноармейских «сопвичей».

26 августа «Сопвич» из состава так называемой Центральной авиагруппы Южного фронта во время разведки был подбит зенитным огнем и совершил вынужденную посадку на вражеской территории.

Экипажу удалось бежать и через несколько дней выйти к своим, а самолет достался белогвардейцам. На следующий день еще один «Сопвич» пилота Школдина и летнаба Вейнбер-га, совершавший обычный перегоночный полет между аэродромами, по ошибке сбили свои же. Аппарат сорвался в штопор и рухнул на землю. Школ-дин погиб, а Вейнберг получил тяжелые травмы.

Очередные потери красная авиация понесла 18 сентября, когда шестерка «де хэвиллендов» атаковала аэродром Центральной авиагруппы в Александ-ровске. При налете были уничтожены бомбами два «сопвича» 48-го разведот-ряда, после чего последний отвели в тыл на переформирование.

В заключительных боях с врангелевцами и в захвате Крыма Красной Армией, ознаменовавшем окончание Гражданской войны в России, немногие уцелевшие «сопвичи» Южного фронта уже не участвовали.

«Полуторастоечные» служили и в авиации Красного флота на Черном море и на Балтике. На Черноморском флоте в октябре — декабре 1920 г. находились четыре машины. Все они использовались как двухместные истребители. Один находился в Очакове, один — в Николаеве, два — в Таганроге (в составе Воздушного дивизиона Азовского моря). В 1921 г. два «полуторастоечных» числились в истребительном дивизионе Воздушной бригады Балтийского моря.

Последними боевыми операциями, в которых принимали участие советские «сопвичи», стали подавление кронштадтского мятежа в марте 1921 г. и восстания тамбовских крестьян весной и летом того же года. В Кронштадте «сопвичи» бомбили и обстреливали город и стоянки кораблей.

Шесть самолетов этого типа, состоявшие на вооружении 20-го и 39-го авиаотрядов Боевой воздушной эскадрильи войск Тамбовской губернии, активно применялись летом и осенью 1921 г. при подавлении крестьянского восстания на Тамбовщине. Задачи были прежние: разведка, связь и эпизодические полеты на бомбометание или разбрасывание агитационных листовок.

Потерь они, разумеется, не имели, поскольку противник никакими зенитными средствами не располагал.

В дальнейшем все «сопвичи» РККВФ, большинство из которых достигло крайней степени физического износа, были выведены из состава боевых частей и направлены в летные школы, где они прослужили еще несколько лет в качестве учебных машин и наглядных пособий. Например, в августе 1923 г. на Центральном аэродроме немецкие офицеры-инструкторы обучали советских летчиков прыжкам с парашютом (их купили в Германии). Прыгали сначала с привязного аэростата, а затем с «Сопвича». На 28 января 1925 г. среди других устаревших машин четыре «полуторастоечных» числились в Высшей школе летчиков-наблюдателей в Ленинграде, правда с пометкой «разваливаются». Состояние других аэропланов этого типа было не лучше, что послужило причиной появления приказа от 15 декабря 1925 г. о снятии их с вооружения. 13 января следующего года Управление ВВС разослало распоряжение списать все сохранившиеся «сопвичи».

Бывшие военные машины передавали в Общество друзей Воздушного флота (ОДВФ), туда же сразу пошли и последние самолеты постройки завода «Красный летчик». Например, разведчик с заводским № 1786 был предназначен для Новгородского отделения ОДВФ и признан пригодным лишь для агитационных полетов над аэродромом.

Фактически и у военных отдельные самолеты в нелетающем состоянии прожили еще несколько лет. Так, в декабре 1927 г. два законсервированных разведчика продолжали храниться на одном из складов Сибирского военного округа.