ПРОТИВ СССР

К началу Великой Отечественной войны Ju 88A не являлся новинкой для советских авиационных специалистов. Впервые его показали нашей делегации, посетившей Германию в ноябре 1939 г. К тому моменту самолёт был новейшим бомбардировщиком Люфтваффе, лишь недавно прошедшим войсковые испытания.

Советские представители посетили завод в Бернбурге, выпускавший Ju 88A. Машину продемонстрировали на земле и в воздухе. Более того, входивший в состав делегации лётчик и конструктор В. Шевченко поднялся на ней в небо. В программу полёта входило и крутое пикирование с выходом на малой высоте. В то время это было необычным, поскольку до «восемьдесят восьмого» все пикировщики были одномоторными машинами. Самолёт произвёл хорошее впечатление, и советская делегация закупила три экземпляра. В мае 1940 г. один из них — Ju-88A-1 (заводской № 5023) проходил испытания в НИИ ВВС (ведущий инженер Стрижевский, пилот Дуд-кин, штурман Акопян). В отчёте по испытаниям отмечалось, что «хотя в технике пилотирования «юнкере» труднее, чем отечественные СБ и ДБ-3, но всё же он не требует очень высокой квалификации пилота».

Самолёт продемонстрировал хорошую устойчивость благодаря переднему диапазону центровок, что повышало его живучесть при повреждении хвостового оперения. Отличный обзор у пилота, особенно при заходе на цель, был особенно важен для выполнения бомбометания с пикирования. Знакомство с немецкой машиной сыграло большую роль в появлении отечественного бомбардировщика Пе-2. Именно под впечатлением достоинств Ju 88 высотный истребитель «100» решили переделать в пикировщик.

Многие узлы и технические решения Пе-2 прямо заимствовали у «юнкерса», например, характерные тормозные решётки, автомат пикирования, разметку на остеклении. Один из приобретённых в Германии Ju 88A-1 использовался в НИИ ВВС в качестве летающего стенда для отработки агрегатов будущего Пе-2.

По данным германского историка О. Грелера, в составе четырёх немецких воздушных флотов, привлечённых к операции «Барбаросса», имелось 945 бомбардировщиков. Самолёты Ju 88A состояли на вооружении: в 1-м воздушном флоте — в II и III/KG1 (59 самолётов, из них 56 боеспособных), KG76 — 90 (69), KG77 — 91 (67); во 2-м воздушном флоте — в I и II/ KG3 (82, 68 боеспособных); в 4-м воздушном флоте — в KG51 (92, 81 боеспособный), I и II/KG54 — 71 (65); в 5-м воздушном флоте — в 6/KG30 — 10 (шесть). Кроме того, в состав авиационного командования «Остзее», оперативно подчинённого Кригсмарине, входила группа KGr 806, насчитывавшая 30 Ju 88A (18 боеспособных). Таким образом, «восемьдесят восьмые» составляли более половины бомбардировщиков (точнее, 52 %), выделенных для войны против СССР.

Эскадра KG51 перед нападением на Советский Союз первой получила усовершенствованную модификацию Ju 88A-4 с более мощными моторами Jumo 211F. Парадоксально, но именно эта эскадра понесла наибольшие потери 22 июня, в первый день войны, лишившись не менее 15 машин (часть членов экипажей впоследствии смогла пробраться к своим, чему способствовало быстрое продвижение немецких войск на восток). В первый день «Барбароссы» суммарные потери «восемьдесят восьмых» составили 33 машины.

Напомню, что в работах, изданных на Западе в период «холодной войны», утверждалось, что Люфтваффе в целом потеряли 22 июня 1941 г. всего 35 самолётов всех типов.

В работе немецкого историка Й. Прие-на приведены данные, свидетельствующие об удивительно высокой уязвимости лучшего германского двухмоторного бомбардировщика в первый день «Барбароссы» по сравнению с другими машинами аналогичного назначения.

Возможно, что существенной причиной больших потерь Ju 88A в тот день оказался выбор варианта вооружения. Именно 22 и 23 июня 1941 г. Люфтваффе массово применили осколочные бомбы SD 2, которые сбрасывались из внут-рифюзеляжных кассет с небольшой высоты. Бомбардировщик мог нести по одному контейнеру в каждом из бомбоотсе-ков (всего 360 бомб по 2 кг). Бомбу SD 2 называли «бабочкой»: после выбрасывания из контейнера часть её корпуса превращалась в тормозное устройство жёсткого типа, поэтому она подходила к поверхности земли почти вертикально. Ударившись о землю, бомба подбрасывалась вышибным зарядом и взрывалась на небольшой высоте, поражая всё вокруг горизонтально ориентированным снопом осколков. Суммарная площадь поражения 360 бомбами составляла почти 30 000 м2 без учёта частичного перекрытия зон поражения отдельных бомб; при оптимальном рассеивании один бомбардировщик поражал прямоугольник размерами 60*500 м. Кассетное оружие оказалось необычайно эффективным. Его применение привело к очень тяжёлым потерям советских самолётов на аэродромах и автотракторной техники на дорогах в первые дни войны.

Но у всякой монеты две стороны: оптимальное рассеивание бомб обеспечивалось при сбрасывании с небольшой и притом фиксированной высоты, на которой бомбардировщики становились чрезвычайно уязвимыми. Известно, например, что один из «юнкерсов» был сбит командиром эскадрильи капитаном Н. Гастелло из верхнего пулемёта ШКАС самолёта ДБ-ЗФ, стоявшего на земле. Из-за невысокой скороподъёмности бомбардировщики Ju 88A относительно долго набирали высоту после бомбометания с применением SD 2 и на протяжении этого времени являлись удобной целью для советских истребителей, в том числе для устаревших И-16 и И-153. Наконец, и сами «чудо-бомбы» преподнесли сюрприз: некоторые из них из-за конструктивных недостатков кассет застревали в бомбо-отсеках и взрывались в момент приземления на собственном аэродроме.

В начальный период войны Ju 88A играли роль дальнобойной артиллерии, тесно взаимодействуя с наступающими войсками, прежде всего танковыми группами, и самые тяжелые потери несли от огня с земли. Действовавшая в Прибалтике эскадра KG77 к 5 августа 1941 г. лишилась трети своего состава. По показаниям попавшего в плен капитана фон Винчевски из KG51, его отряд за это же время потерял пять машин из имевшихся девяти. Ефрейтор К. Кюнер из этой же эскадры на допросе сообщил, что третья группа была практически полностью уничтожена. 15 июля 1941 г. две группы KG51 вынуждены были отправить на переформирование. В начале сентября пришёл черёд и третьей, также утратившей боеспособность.

Обычно боевая нагрузка Ju 88A включала 50-кг бомбы на внутренней подвеске и две-четыре бомбы калибра 250 кг снаружи.

Изредка, и только с разрешения командиров групп с учётом размеров аэродрома, применялись бомбы более крупного калибра. Так, 28 июня 1941 г. шестёрка «юнкерсов» из эскадры KG3 сбросила 1800-кг бомбы на Брестскую крепость. До этого Ju 87 безуспешно бомбили этот объект, применяя бомбы по 500 кг, но мощные крепостные стены выдержали. Прямыми попаданиями SC 1800 были разрушены несколько важных центров сопротивления, и крепость пала.

В начале войны наибольшее количество Ju 88 (270 машин) было сосредоточено в 1-м воздушном флоте и действовало в Прибалтике. В него входила и группа береговой авиации KGr 806. Она пыталась активно мешать эвакуации Балтийского флота из Либавы. Правда, ни один боевой корабль не был потоплен пикировщиками.

Большие потери Ju 88A привели к необходимости перевооружения некоторых подразделений машинами других типов. Так, группу III/KG4 пришлось переоснастить бомбардировщиками Не 111, считавшимися устаревшими. Уже на «хейн-келях» её летчики впервые бомбили Москву в ночь на 22 июля 1941 г. Среди самолётов, участвовавших в этом налёте, «юнкерсов» было немного, но среди них имелись машины модификации А-6 с устройствами для прорыва аэростатных заграждений.

Вскоре Люфтваффе отказались от массированных налётов на советскую столицу — слишком сильной оказалась её система ПВО. Кроме того, бомбардировщиков остро не хватало для поддержки «последнего решающего наступления» вермахта, начавшегося в начале октября. К этому этапу потери бомбардировочных групп с начала войны, как правило, превышали их штатную численность.

Экипажи были крайне утомлены непрерывными боями и частыми перебросками с одного участка фронта на другой. Это заставило немецкое командование поздней осенью, когда наступление выдохлось окончательно, вывести значительную часть авиации с Восточного фронта. Среди убывших в Западную Европу и Италию оказалось большинство групп, вооружённых Ju 88A.

Зимой 1941/42 г. оставшиеся на востоке немногочисленные части бомбардировщиков выполняли роль «пожарных команд», стараясь замедлить разворачивавшееся советское контрнаступление. Так, эскадру KG51 перебрасывали то в Запорожье для помощи частям 1-й танковой армии, то в Николаев для противодействия .советскому десанту на Керченском полуострове, то под Севастополь. Новый всплеск активности Люфтваффе произошёл весной 1942 г., когда развернулось наступление немцев на южном участке фронта, где действовал значительно усиленный 4-й воздушный флот. В частности, из Германии возвратилась группа I/ KG77. Вместе с эскадрами KG51 и KG76, целиком вооружёнными «восемьдесят восьмыми», она действовала в районах Керчи, Харькова и Севастополя.

К лету 1942 г. практически все действовавшие на территории СССР группы «юнкерсов» были полностью перевооружены машинами модификации Ju 88A-4. По точности бомбометания с пикирования они практически не уступали одномоторным Ju 87D.

Летом 1942 г. важнейшей целью германского командования стал Сталинград. Если в мае — июне в этом районе встречались только с отдельными «юнкерсами»-разведчиками, а в июле — с небольшими группами бомбардировщиков, то вечером 23 августа Ju 88A вместе с Не 111 нанесли невероятный по силе и жестокости налёт на Сталинград.

Уцелевшие посты ВНОС зафиксировали в тот день более 2000 самолёто-пролётов. По свидетельству секретаря обкома ВКП(б) А.С. Чуянова: «Зажигательные бомбы сыпались на город в неисчислимом количестве. За считанные секунды возникли сотни пожаров…» Самолёты Ju 88A действовали не только над сушей, но и над морем. На Крайнем Севере немецкая авиация стремилась обеспечить защиту жизненно важных для Германии никелевых рудников и препятствовала проводке арктических конвоев в СССР. Ударной силой Люфтваффе в этом районе стала эскадра KG30. Конвой PQ 16 стал первым, подвергшимся мощному удару немецкой авиации. Только 27 мая 1942 г. были потоплены шесть и серьёзно повреждены три транспорта и один эсминец. Атаки осуществлялись вне зоны действия советских истребителей. Следующий конвой PQ 17 был фактически разгромлен совместными ударами пикировщиков, торпедоносцев и подводных лодок, потеряв две трети судов. Бомбардировщики и торпедоносцы 5-го воздушного флота потопили 13 транспортов и одно спасательное судно, поплатившись всего пятью своими самолётами. И лишь PQ 18, обороноспособность которого резко усилили, включив в состав эскадры прикрытия авианосец, сумел постоять за себя, хотя против него действовало самое мощное из сосредоточенных на Севере за время войны авиационных соединений, в том числе не менее 150 Ju 88, применявшихся в качестве разведчиков, пикировщиков и торпедоносцев. Так, группа III/KG26 имела 24 машины, в том числе переоборудованные для подвески торпед А-4 и специальные торпедоносцы А-17, а в составе эскадры KG30 насчитывалось 113 бомбардировщиков Ju 88A-4, A-6/U и А-14.

Удары по PQ 18, наносившиеся 11 —18 сентября, несмотря на все усилия немцев, оказались мало эффективными. 5-й воздушный флот лишился 41 экипажа; в сентябре 1942 г. только группа III/KG26 потеряла 10 Ju 88A-4 и вскоре была переброшена на Средиземное море.

По мере приближения холодов активность Люфтваффе на всех фронтах снижалась. Лишь под Сталинградом бои не затихали. С сентября по начало ноября 1942 г. соединения Ju 88A систематически разрушали город. Усиленное шасси и форсированные двигатели Jumo 211J позволяли Ju 88A-4 при ударе по ближним целям брать по 2500 — 3000 кг бомб. Даже при максимальной полётной массе «юнкере» хорошо управлялся, но требовал для взлёта очень длинной полосы. Чтобы уменьшить разбег, стали применять стартовые ракетные ускорители, испытанные на Ju 88A-2.

Напряжённые бои под Сталинградом требовали постоянных пополнений. Одним из последних резервов стали две группы эскадры KG1, переброшенные на этот участок фронта в начале октября.

Потери бомбардировщиков, в том числе и Ju 88, в этом месяце резко возросли. В борьбе с советскими истребителями не помогали ни крупнокалиберные пулемёты, ни разного рода новации вроде сбрасываемых сеток или разбрызгивания маслянистых веществ. Под стабилизатором стали делать небольшие углубления для размещения 2-кг бомб, получившие обозначение «ласточкино гнездо». Дистанционно управляемое устройство выбрасывало бомбу, в воздушном потоке крыльчатка ставила её на боевой взвод. Взрыв обычно происходил на расстоянии 40 — 80 м от хвоста бомбардировщика.

Но и с этими хитростями советские истребители справлялись.

В начале зимы 1942/43 г. большинство групп и отрядов Люфтваффе нуждались в отдыхе и пополнении, но из-за обострения обстановки в Северной Африке немецкое командование было вынуждено в октябре перебросить на этот театр около 400 самолётов. В результате после перехода советских войск в контрнаступление под Сталинградом, Люфтваффе не смогли оказать им решительного противодействия. Из семи боеспособных в то время групп Ju 88A только две оставались на Восточном фронте. Острая необходимость заставила использовать бомбардировщики в роли транспортных машин для снабжения окружённой группировки Паулюса. Участвовали в этом и «юнкерсы», но без особого успеха: их бомбоотсеки были слишком малы и неудобны для грузов. В середине ноября 1942 г. эскадра KG76 покинула советско-германский фронт и перелетела на аэродромы Греции.

Командование Люфтваффе отлично понимало, что бомбардировочные соединения «восемьдесят восьмых» в условиях, сложившихся в 1943 г., уже не смогут выполнять боевые задачи днём без тяжёлых потерь. Однако программа создания нового самолёта Ju 288, несмотря на возлагавшиеся на неё огромные надежды, провалилась. Затянулись работы и над запасным вариантом — более традиционным Ju 188. В то же время большое количество имевшихся в наличии Ju 88A обусловило их дальнейшее широкое применение. Свыше 200 «юнкерсов» из пяти групп участвовали в Курской битве. Особенностью их использования в этот период стало сосредоточение подавляющей части ударов на поле боя.

Совместно со штурмовиками и одномоторными пикировщиками Ju 88A старались всеми способами «протолкнуть» свои войска через советскую оборону. В этот период широкое распространение получила модификация А-14 с подвижной установкой 20-мм пушки в носовой части машины. Бомбардировщики осуществляли широкий маневр по фронту, непрерывно меняли тактику, но достигнуть поставленных целей не смогли. Лишь два-три дня они господствовали в небе, после чего наши истребители стали их уверенно перехватывать.

Чтобы спасти свою бомбардировочную авиацию от полного перемалывания, в конце июля немцы перебросили большую её часть в район реки Миус. Там большие группы «юнкерсов» численностью до сотни машин каждая пытались ликвидировать намечавшийся прорыв войск Южного фронта. 30 и 31 июля 1943 г. было зафиксировано до 1600 самолёто-пролётов германской авиации — почти как под Сталинградом. Вместе с немцами в этом районе воевали и румыны, здесь на Ju 88A действовала их 5-я бомбардировочная группа.

В 1944 г. кризис немецкой бомбардировочной авиации стал ещё более острым. Например, в июле — августе 1944 г. количество отмеченных самолёто-пролё-тов Ju 88 было в семь раз меньше, чем год назад. Для ударов по наступающим советским войскам привлекались в основном истребители-бомбардировщики и штурмовики, а бомбардировочные эскадры выводили с фронта и перевооружали другими типами самолётов. На Ju 88A до конца боевых действий на Восточном фронте продолжал летать только 14-й отряд эскадры KG3.

В конце войны Ju 88 нашли применение в составных самолётах («мистелях»).

Непилотируемые «юнкерсы» заправляли горючим и начиняли взрывчаткой; управлялись они пилотом располагавшегося сверху истребителя (Bf 109 или FW 190). Над целью «самолёт-бомба» отделялся и устремлялся в последнее пике. На Восточном фронте отмечались многочисленные случаи применения «мистелей», особенно при бомбардировках мостов через Вислу и Одер в марте — апреле 1945 г., но без особых успехов.